Роналду выступил с подробным заявлением, почему покинул стан сборной

Это правда о том, что произошло с Жорже Жезушем.

Как и обещал, я решил рассказать от первого лица об обстоятельствах, связанных с последним тренировочным сбором национальной команды.

После чемпионата мира 2026 года я подготовил письмо португальскому народу, которое храню до сих пор, со словами, с которыми хочу обратиться к ним, когда навсегда покину нашу команду. В конце соревнований, уже на обратном пути из Соединённых Штатов, президент федерации попросил и настоял на том, чтобы я пересмотрел своё решение об уходе, потому что Федерация хотела, чтобы я продолжал. Сразу после этого он спросил меня о моём мнении по поводу кандидатуры нынешнего главного тренера, которую он рассматривал наряду с другими именами, которые он мне не раскрыл.

Я сказал президенту федерации, что, на мой взгляд, это был бы правильный выбор. Вот почему в тот день, когда мне представили нынешнего главного тренера, я был искренне рад его выбору. Это был правильный выбор, что подтверждают результаты.

Через несколько дней со мной впервые связался новый тренер национальной команды и сказал, что хотел бы встретиться лично. Я согласился, и мы назначили это на конец моего отпуска.

Мы встретились на стадионе "Сидаде ду Футбол", где мой клуб проводил предсезонные сборы. В тот день тренер сказал мне, что рассчитывает на меня и что моё присутствие имеет основополагающее значение для его проекта. Он тут же представил мне план моего участия. Он сказал мне, что я буду играть в первом и последнем матче, и что из соображений физической подготовки он всегда будет делать по три-четыре замены за матч.

Тогда он предложил мне отказаться от поездки со сборной в Норвегию и Данию. Он предложил, чтобы я сыграл первый матч и остался в Португалии, а затем присоединился к команде перед матчем на "Драгау". Я сразу же отказался от этого предложения. Мне казалось очевидным, что я не могу с этим смириться. Если я не участвую в матчах за границей, это не означает, что я перестаю быть капитаном нашей команды. Привилегия остаться в Португалии не была бы хорошим примером. В итоге тренер согласился с моим анализом.

На этом разговоре присутствовал Симао Коутиньо, спортивный директор "Аль-Насра", человек, перед которым нынешний тренер отчитывался на протяжении всего прошлого сезона и который был одним из тех, кто отвечал за его подписание клубом в 2025 году.

Накануне начала сбора тренер по своей просьбе приехал ко мне домой в Лиссабон, чтобы ещё раз поговорить со мной. Разговор был спокойным, и все принципы, согласованные в августе, были соблюдены.

Я провёл матч [с Уэльсом] на "Алваладе" и, хотя был заменён, не стал создавать проблем. Я сам надел капитанскую повязку на Бруну Фернандеша, хотя и не предполагал, что, возможно, делаю свои последние шаги в качестве игрока и капитана национальной сборной. В тот день для меня была важна наша победа. Победа — это всегда хорошо, а в Португалии и для моей страны — ещё лучше.

В обеденный перерыв в день матча в Норвегии помощник тренера подошёл к столику, за которым обедала команда, и сообщил мне, что тренер хочет поговорить со мной. К моему огромному удивлению, тренер спросил меня, готов ли я сыграть 30 минут. Я был полностью сосредоточен на своём физическом восстановлении, как всегда, был в контакте с товарищами по команде и думал, что в этот день не сыграю. Без каких-либо проблем.

Эта просьба не входила в мои планы по физическому восстановлению и тренировкам, потому что я собирался играть только 4-го числа на стадионе "Драгау", но, конечно, я согласился. Он ответил, что тогда я должен быть готов, потому что буду играть 30 минут. Остальное все знают. Я разминался после перерыва, наблюдал за тем, как шли минуты, и меня никто не вызывал.

Тренер нарушил данное мне слово.

В конце матча я хотел только одного — чтобы все закончилось победой и я остался один. Я не пошел поприветствовать болельщиков. Это ошибка, ответственность за которую лежит исключительно на мне, и которой не должно было случиться. Я приношу извинения португальцам, которые горячо поддерживали нас там, я приношу извинения болельщикам и я приношу извинения тем, кто, не будучи португальцами, возможно, приехал туда, чтобы увидеть меня, и кого я, возможно, разочаровал.

Сорок восемь часов спустя у нас состоялся разговор — у меня, тренера и Симао Коутиньо, поскольку именно он сопровождал наши беседы в августе. Это был глубокий момент, очень откровенный, без каких-либо фильтров.

Мы согласились, что есть только один способ закрыть это "дело": пусть тренер повторит то, что он только что сказал мне наедине, в присутствии Симао Коутиньо, но в пресс-центре.

Договоренность была проста: тренер начнет пресс-конференцию с этой темы, стремясь закрыть вопрос, сказав правду. Он бы сказал, что я никогда не просил дать мне поиграть какие-либо минуты, что именно тренер, а не кто-либо другой, предложил мне план на этот сбор, и что было ошибкой выпускать меня на разминку, а потом не выпускать, и что, если это повторится, он не будет этого делать. сделай это.

В конце встречи тренер попросил меня обнять его, пообещав, что он скажет на конференции то же, что только что сказал мне, и что проблема будет решена. Я не буду играть в Дании и проведу матч на "Драгау". И все это в присутствии Симао Коутиньо, как всегда.

По просьбе тренера, затем состоялась встреча между ним, Симао Коутиньо и Тиагу Кравейру в режиме видеоконференции, на которой было кратко изложено то, что мы обсуждали.

Был подготовлен краткий документ, который я сам подтвердил и который, с моего ведома, был передан тренеру, как он и просил.
На конференции было то, что известно: поза не имела никакого отношения к нашей встрече; я услышала выражения и агрессивность, которых, как мне кажется, я не заслуживала, отношение “я хочу, я могу и я приказываю”, которое он никогда не демонстрировал мне, даже отдаленно, наедине накануне.

Замечания, которые я подтвердил, были следующими:

"Я думаю, что важно, в том числе и потому, что это правда, прояснить несколько моментов, прежде чем говорить о Дании:

1. Я сам, и никто другой, предложил Криштиану план выступления за Национальную команду на этот спортивный сезон. Это был долгий и очень хороший разговор.

2. Я знаю, как сильно он живет и любит национальную команду, и какой вес он имеет в мире, и еще больше — то положительное влияние, которое он оказывает на национальную команду на протяжении 24 лет подряд.

3. План, который я предложил Криштиану, был принят.

4. Он никогда не ставил под сомнение мои возможности. Он был образцовым, верным и профессиональным человеком.

5. Матч в Норвегии не входил в мой план, который я составил для него. Однако я почувствовал, что ему удалось восстановиться физически после первого матча, и предупредил его, что, возможно, мне придется использовать его. Криштиану согласился.

6. Я допустил ошибку, выпустив на разминку игрока уровня Пеле или Марадоны, а затем не включив его в игру. Если бы это было сегодня, я бы этого не сделал.

7. Чтобы закрыть тему: я хочу, чтобы Криштиану был в национальной команде. На самом деле, я не хочу, чтобы он был маленьким, я хочу, чтобы он был большим. К счастью, он тоже верит в меня. Он верил в Аль-Насре, и он верит и здесь.

8. О том, что я не приветствую болельщиков. Мы уже говорили об этом. Тот, кто сыграл более 230 матчей за национальную сборную, не получит от меня уроков любви к Португалии. Это был момент разочарования, который ничего не меняет. Он — игрок, который раздает больше всего автографов, делает больше селфи и проявляет больше любви к болельщикам. Давайте не будем придумывать проблемы там, где их нет. Когда мы недовольны, мы реагируем. Вот и все.

Таким образом, ни в одной из этих записок не говорилось о том, что тренер должен извиняться передо мной.

Это был второй раз, когда он нарушил данное мне слово”.

Я решила покинуть лагерь, не дожидаясь дальнейших нарушений. Для меня правда по-прежнему остается самым важным в отношениях между людьми. Как бы мне ни было больно, пусть они говорят мне правду.

На самом деле, в разговоре с президентом FPF и тренером утром в день той пресс-конференции — они, безусловно, могут это подтвердить — я подтвердил, что если они не хотят, чтобы я был там, они должны сказать мне об этом. Им было достаточно быть откровенными со мной. Я принял это и пообещал, что мы приготовим что-нибудь прекрасное, как я мечтаю, и никто не останется недовольным.
Я помню это, как будто это было сегодня. Они хором ответили, что нет. Что мое место в Национальной команде.

За почти 25 лет карьеры я ни разу, ни в какой момент не вмешивался в технические или тактические решения какого-либо тренера или менеджера национальной команды.

Я принимаю, к лучшему это или к худшему, то, что они предлагают мне делать. Я уважаю это решение, и когда они нарушают данное мне слово, я чувствую, что мое место не там.

Я также должен извиниться перед своими товарищами по национальной команде за то, что покинул лагерь.

Несмотря на абсолютное недоверие к слову тренера, как могут подтвердить те, кто был свидетелем этих разговоров, мне не следовало этого делать. Ответственность лежит исключительно на мне.

Я еще раз приношу извинения португальскому народу, но нарушение данного слова имеет для меня решающее значение. Я почувствовал, что с этого момента мое пребывание здесь только навредит рабочей группе, и я сделал то, о чем всегда говорил, что сделал бы, если бы не чувствовал себя полезным: я собрал свои вещи и ушел.

Последствия этого моего поступка должны быть оценены и наказаны Федерацией футбола Португалии. Я понимаю, что наказание не должно иметь смягчающих обстоятельств. Я не просто игрок, я капитан команды, и это является отягчающим обстоятельством.

Я уже извинился, но я знаю, что такое отношение не может не иметь последствий. Любой, кто занимается футболом так, как я, знает, что, независимо от статуса каждого человека, правила одинаковы для всех.

По этому поводу я слышал много разговоров о прощальных матчах, о том, что я должен достойно попрощаться и что Федерация хочет предоставить мне такую возможность.

В жизни я часто бывал голоден и мне нечего было есть, и я понял, что никто никому ничего не дает.

Я могу пообещать всем своим болельщикам, естественно, и особенно всем португальцам, что мы проведем один или несколько прощальных матчей; для этого еще будет время.

Но когда я думаю о национальной команде, то на самом деле я думаю о конкуренции. Именно так я думал в тот день, когда мне сообщили о смерти моего отца.

Я был на сборе с нашей национальной командой и решил остаться там до конца матча на следующий день. Я сделал для страны то, чего никогда не сделал бы ни для одного клуба.

Поэтому, если я буду в хорошем физическом состоянии, буду играть за свой клуб и, надеюсь, забивать голы, то после отбытия дисквалификации, которая может быть применена ко мне, я буду готов, как и всегда до сегодняшнего дня, выступать и побеждать за нашу национальную команду.

Это, поверьте мне, чистейшая правда.