Тренер первой ракетки мира Антон Дубров дал эксклюзивное интервью корреспонденту sport5.by, в котором рассказал о впечатлениях после возвращения в Беларусь, затронул вопрос инфраструктуры в Минске, оценил текущий сезон для Арины Соболенко и вспомнил, как тренировал двух лидеров рейтинга одновременно. Также Антон порассуждал на тему того, почему же всё-таки в Беларуси нет топовых теннисистов-мужчин на данный момент.
— Возвращение в Беларусь состоялось. Как долго вообще не были здесь? Рады ли вернуться? Какие эмоции?
— Мы, на самом деле, очень редко заезжаем из-за графика. Арина, наверное, в последний раз была здесь всего пару дней в прошлом году после US Open. А до этого несколько лет вообще не приезжала в Минск. У нас вся команда — белорусы. Очень рады оказаться дома. Близкие, друзья, родные корты — все здесь, поэтому тренироваться проще, как-то свежее становится все. Надеюсь, что мы будем чаще приезжать.
— Вот как раз вопрос по поводу инфраструктуры. Достаточно ли здесь условий для того, чтобы тренироваться на профессиональном уровне?
— Учитывая, что есть возможность сравнить, то хотел бы отметить, что, к примеру, те же корты "Жудро", которыми занимался Семен Айзикович Каган, всегда поддерживались в удивительно хорошем состоянии. Мы там пару раз тренировались. Потрясающе, что там построили четыре закрытых грунтовых корта, и у тебя есть возможность готовиться к сезону в помещении уже в марте-апреле. Это очень важно, в первую очередь, для профилактики травм. Плюс дополнительно сделали еще четыре харда. То есть всего там построили восемь кортов. Хотел бы это отметить, потому что, мне кажется, не все понимают, насколько тяжело управлять такой большой системой. Я и сам, когда там тренировался, всегда знал, что корты будут в хорошем состоянии. Это во многом именно его заслуга. Огромное количество спортсменов потом уже перешло в РЦОП, и вышло на профессиональный уровень. Я хотел бы отметить его вклад.
Дмитрий Анатольевич Татур здесь, в школе "Смена", мне кажется, тоже держит все на высоком уровне. Всегда непросто управлять бюджетом и государственными деньгами так, чтобы хватало на всю инфраструктуру. Я приезжаю — каждый раз все остается, как прежде, в хорошем состоянии. То есть ничего, скажем так, не ухудшается, а сохраняется на должном уровне. А "Смена" — это школа, в которой Арина выросла, поэтому нам всегда приятно приезжать сюда и тренироваться — это совершенно другие ощущения. Навевает воспоминания, что тоже придает дополнительный импульс для Арины. По инфраструктуре сказал бы, что у нас действительно есть абсолютно все. Только вопрос в том, чтобы детки занимались и создавалась должная конкуренция.
— Арина приехала в Беларусь. На улицах часто узнают? Или она особо не выходила?
— Во-первых, мы белорусы, поэтому не сильно разбалованы такими звездами. То внимание, которое есть, неудивительно. И даже меня узнают на улицах, хотя я бы никогда не подумал, что такое может произойти. Это приятно, потому что это, в первую очередь, поддержка. Мне кажется, что и Арина относится к этому с пониманием, всегда останавливается, чтобы расписаться или сфотографироваться. У людей есть возможность за кого-то болеть, они смотрят матчи, следят за результатами белорусов на мировом уровне. Думаю, что это вдохновляет многих и дает какую-то радость.
— Дети, которые потренировались с первой ракеткой мира, получили определенный импульс для будущих достижений?
— Сто процентов. Это мы, например, с Ариной работаем каждый день, но если бы я был на их месте... Когда приезжает первая ракетка мира и тренируется с тобой... Думаю, это останется в памяти еще на несколько лет. Будто тебе что-то передают магическим образом — вдохновляющее и мотивирующее. Мол, ты все сможешь, все получится. Арина — пример в этом плане: приехала, потратила свое время. Это показывает, как она вкладывается. Внимание, мне кажется, намного важнее, чем что-либо другое. Плюс у нас получилось построить корты, которые также дают дополнительные возможности. Надеюсь, в дальнейшем они тоже будут помогать детям развиваться. И, наверное, надо будет искать возможность сделать нашу инфраструктуру еще лучше. Это был основной вопрос, который мы обсуждали с Дмитрием Татуром. Дети на грунте тренировались в другом месте, потому что здесь, в школе "Смена", были только хардовые корты. Эти два, надеюсь, станут началом.
— Арина в интервью говорила, что есть еще какие-то идеи для развития. Есть ли у нас травяные корты? И о чем вообще Арина говорила?
— Да, идей хватает. Вопрос просто в том, что не хочется много обещать, а потом ничего не реализовать. Надеюсь, что мы сможем еще что-нибудь в ближайшее время дать стране. Что касается травяных кортов — было бы совсем шикарно, но это довольно сложное покрытие, на котором мало играют. Мы будем больше упираться в функциональность, чтобы как можно больше детей занималось, чтобы было больше кортов и возможностей.
— Обсудим сезон. С одной стороны, он успешный, но на ТБШ что-то не получается. Как вообще оцениваете?
— Так же, как, наверное, и все. Можно сказать, что, когда ты находишься на таком уровне, когда являешься лидером, то спрос максимальный. Ты остаешься на первой строчке, но, объективно говоря, основные результаты — это то, чего ты сам от себя ждешь. Если говорить о турнирах "Большого Шлема", думаю, что мы тут немного забуксовали именно в последние месяцы. Много чего накручено в голове, было много ожиданий от самих себя.
Поэтому произошел небольшой спад, перегорели. Это тоже одна из причин, почему мы захотели вернуться в Беларусь — перезарядиться, вдохновиться желанием детей играть. Объективно говоря, быть первым — это круто, но это и совершенно другой уровень ожиданий от всех, в том числе и от самого себя. Думаю, немного обнулиться и вернуться к заводским настройкам было правильным решением.
— Иногда пропускаете крупные турниры. Оправдывает ли себя эта стратегия?
— Я бы сказал, что по большей части — да. В любом случае турниры почти все обязательные. То есть пропускаем — и все равно получаем штрафы: сначала в рейтинг, потом денежные. Но, опять же, у нас приоритет — долгосрочное выстраивание карьеры, в том числе с точки зрения здоровья.
Сезон сезону рознь. Не то чтобы мы настроились весь год пропускать определенные турниры — нет. Мы исходим из положения “здесь и сейчас”. Потому что, опять же, ставим в приоритет подготовку к турнирам "Большого шлема". Это, конечно, не гарантия того, что ты там выступишь, но, по крайней мере, дает больше возможностей. У нас уже был опыт предыдущих лет, когда играли больше турниров и часто подходили к "Шлемам" уже немного измученными. Приходилось, можно сказать, доезжать. Мы, конечно, собираемся отслеживать ситуацию. Если не будет того результата, который хотелось бы иметь, то автоматически придется играть больше турниров, потому что ты просто не показываешь нужный результат. Пока что так все и остается.
— В планах сейчас сыграть на "тысячнике" в Торонто. Вы еще на каких-то турнирах собираетесь выступить до US Open?
— Да, у нас по плану Торонто и Цинциннати. То есть два "тысячника", а потом US Open. Это турнир "Большого шлема". Опять же, очки — это одно, но ТБШ — основная цель. Очки — это уже больше вторичная история.
— Было несколько раз такое, что Новак Джокович тренировался вместе с Ариной. Насколько такие моменты вдохновляют?
— Тут все вместе. Это уникальный опыт, потому что человек легендарный, он выиграл все, что только возможно и невозможно, причем по несколько раз. Понимая, что на протяжении, например, двадцати лет он стабильно добивается успеха, ты все время хочешь разгадать, в чем же секрет. И это общение, во-первых, дает определенные советы, а во-вторых, показывает, что в основе всего лежат довольно базовые вещи, но они выполняются очень дисциплинированно. И человек никогда не сдается. Начинаешь понимать, что сам на это способен. Просто нужно верить и продолжать работать.
Помню, что у нас был уникальный опыт, когда тренировались с ним в Греции. Его команда уже улетела в Китай и оставила меня тренировать Арину и Новака. Я стоял на корте и думал: “Еще карапузиком бегал и смотрел его матчи, когда он только начинал выигрывать в Австралии, а сейчас стою на корте и провожу тренировку”. Это тоже, на самом деле, вдохновляет. Две первые ракетки мира тренируются. Плюс Новак для меня легенда. На сегодняшний день это величайший игрок в теннисе: он выиграл 24 ТБШ, победил во всех турнирах, в которых только возможно. Это пример преодоления. Человек может побеждать, не находясь на пике формы, а просто проходя через все проблемы, которые бывают в карьере. Это на самом деле очень вдохновляет. Он находится рядом с тобой, и ты чувствуешь его постоянные сверхусилия. И Новак как бы тянет тебя за собой.
— Насколько игра Арины, на ваш взгляд, изменилась, если сравнивать, например, с ее теннисом трехлетней давности?
— Я бы сказал, что в любом случае по ходу карьеры ты становишься более опытным, обрастаешь всеми знаниями и уже чуть лучше можешь ориентироваться в разных ситуациях, в первую очередь, благодаря опыту. Поэтому, думаю, стало больше осознанности. Это, опять же, и хорошо, и иногда плохо. Потому что очень часто можешь играть неплохо на интуиции, а потом, соревнуясь уже на опыте, иногда начинаешь сбиваться, перестаешь доверять себе. Поэтому очень важно сохранять баланс в этих аспектах.
А так, если говорить в целом... Мы стараемся постоянно работать, вроде бы улучшения есть, хотя они не всегда идут только по восходящей. Но думаю, что та же подача — это технический аспект. Мы постоянно работаем над всеми ударами. Плюс за последний год, подключив Максима Мирного, много внимания уделили игре слета. Если говорить о заметных изменениях для тех, кто следит, то добавили укороченные удары. Арина довольно агрессивный игрок, любит бить, поэтому иногда миксовать очень хорошо получается. Думаю, разнообразия за последние несколько лет стало больше.
— Вот вы, как тренер первой ракетки мира, понимаете, что Арина уже на пределе или может добавить? Если да, то в чем?
— Верю, что, в принципе, на любом уровне можно становиться лучше. И это касается не только техники — это все возможные аспекты. Сейчас любой спорт уже перерос в то, что ты работаешь не только на корте. Профессионализм — это уже и про твою деятельность вне тренировочного процесса, это становится всей твоей жизнью. Поэтому важно находить те пару процентов, которые можешь улучшить. Это может быть восстановление, сон, физические данные.
У Арины я вижу еще огромное количество вещей, которые мы должны улучшать. Вопрос в том, чтобы делать это вовремя. Так, это, скорее, вопрос к нам, к тренерскому штабу, а от нее требуется, чтобы она осознанно доверяла нам и вместе с нами проходила этот путь.
— Правда ли, что Арина стала менее вспыльчивой?
— Я бы сказал, что эта история очень цикличная, волнообразная. Да, безусловно, в ней есть эта вспыльчивость. Но, опять же, ее не нужно гасить. Скорее, когда начинается этот момент, нужно успеть разобраться, из-за чего он возник. Это может быть страх, волнение, какая-то паника. А может быть, наоборот, хорошая спортивная агрессия. Нужно распознать, в первую очередь, что это и откуда пошло. А уже потом, как только поймешь причину, становится легче это контролировать. Поэтому думаю, что она, опять же, с возрастом стала мудрее и начала понимать, почему так происходит.
Но я бы не хотел, чтобы эта вспыльчивость у нее исчезала. Вопрос в том, чтобы она правильно ее направляла. Потому что энергия в сочетании с ее характером — это такое комбо, которое в нужный момент, когда большинство людей делает шаг назад, заставляет ее идти только вперед. Хотел бы, чтобы она продолжала это движение, но при этом оставляла голову более холодной в этот момент. И чтобы эта вспыльчивость все равно давала ей этот буст тогда, когда это нужно.
— Арина любительница соцсетей и ТикТока. Как часто она заставляет сниматься? Много у нее видео, которые потом не выходят в сеть?
— Почти все выкладывается, на самом деле (смеется). Опять же, это уже такое личное. Во-первых, сами по себе люди разные. Во-вторых, по-разному общаются с миром, по-разному преподносят себя. Арине это нравится. Она сама по себе человек открытый и не будет, как уже не раз было, держать язык за зубами. Иногда это хорошо, иногда плохо (смеется). Но это тоже такой способ общения с миром — показать себя. И, в том числе, я думаю, что она показывает людям, что в этой жизни не обязательно придерживаться каких-то жестких рамок или определенных социальных шаблонов. Захотелось — окей, сделал. Это желание потом рождает очень много хороших вещей. В том числе с теми же кортами. Есть желание, есть понимание зачем. Не нужно долго думать, нужно это или нет — просто делаем. Захотелось ТикТок снять, значит, такое настроение. Это тоже своего рода восстановление, разрядка мозга, когда ты переключаешься, получаешь удовольствие от процесса.
— Но этим же она еще и показывает, что она обычный человек, такой же, как и все.
— Я думаю, да. Показывает свою открытость, то, что мы все такие, мы все этого хотим. И не стоит себя стесняться.
— Как оцените конкуренцию в женском теннисе? Можно ли сказать, что сейчас быть первой сложнее, чем два года назад?
— Я бы сказал, что конкуренцию довольно сложно сравнивать с течением времени, потому что на каждом этапе она была своя. Например, если брать период, когда играла Серена Уильямс и было сильное доминирование, то людям может казаться, что сейчас теннис стал хуже. Хотя на самом деле спорт постоянно прогрессирует. Улучшается подготовка, улучшаются корты, ракетки, инвентарь — все становится качественнее, разнообразнее. Сам спорт развивается. Поэтому думаю, что возможности для подготовки стали шире, и это сделало топ-20, топ-30 более плотным. Девчонки стали ближе друг к другу по уровню и понимают, что готовы цепляться за результат. То есть расстояние между игроками по уровню сократилось. Что в мужском, что в женском теннисе. Просто в мужском сейчас есть два ярко выраженных лидера — Янник Синнер и Карлос Алькарас. Но в целом там тоже все очень близко. Поэтому, приезжая на турнир "Большого Шлема", ты понимаешь, что шанс есть. Уровня хватает. Вопрос уже в том, кто лучше справится со стрессом, кто не испугается и воспользуется своей возможностью. Люди подходят к турнирам более собранно. Они уже не приезжают заранее с мыслью о том, что ничего не получится. Конкуренция всегда заставляет развиваться. Поэтому я, наоборот, рад, что так происходит.
— Вы сказали, что инфраструктуры хватает, условия хорошие. Первая ракетка мира у нас есть, до этого была Виктория Азаренко. А вот среди мужчин был Максим Мирный... А сейчас как будто затишье. Что думаете?
— Во-первых, всегда остро стоит вопрос конкуренции. Да, бывают такие единичные истории. Максим тоже в свое время начинал здесь, а потом в 13 лет переехал в США, где уровень конкуренции был совсем другим. Да, здесь тоже можно этого добиваться. Но для этого как будто вложений должно быть больше, потому что тебе нужно чаще выезжать и попадать в среду конкуренции. Возьмем Испанию, Италию, где ребята с детства берут ракетки, где, возможно, семейный бюджет позволяет чуть больше ездить на турниры. У тебя больше турниров рядом, например, в соседней деревушке может проходить какой-то на профессиональном уровне. Там конкуренция с самых первых дней выше, и она тебя вытягивает наверх.
У нас история более локальная. Особенно в последние годы, когда выезды стали намного сложнее и дороже. Люди уже не думают только про спорт — сначала думают про жизнь, скажем так, чтобы закрыть свои базовые вопросы. И государству, выделяя те же деньги, тоже приходится сложнее, потому что все становится дороже. Один из этапов, который мы хотели бы улучшить — найти и привлечь спонсорские деньги, вложить их в игроков. И я думаю, что первая важная часть — вложить именно в тренерский процесс. Потому что очень многие ребята уезжают, а у тренеров не всегда есть возможность развиваться, где-то черпать новую информацию. Я думаю, что нужно искать возможность развивать именно тренерский состав, чтобы с самого раннего возраста, а потом и в подростковом тренер понимал, что он делает и для чего. И игрок тоже должен понимать. Чтобы это было не просто проведение времени на тренировке, а конкретные шаги, которые приведут тебя в профессиональный спорт. Поэтому я бы сказал, что основные вещи — это конкуренция и тренер. Потому что иначе получается так: начинаешь здесь, условия есть, детей много, а потом начинается отсев — остается десять-пятнадцать человек, а потом и того меньше. При этом есть примеры стран, где детей занимается еще меньше, но условия для выезда в ближайшие страны или города намного проще. Даже если взять какую-нибудь европейскую страну, где, возможно, больше финансовых возможностей вложить в теннис, они при этом тратят меньше денег, потому что те же перелеты дешевле. Соответственно, у них уже есть определенное преимущество. Поэтому нам приходится больше изворачиваться. Многим ребятам приходится брать блок по два-три месяца, выезжать, тренироваться, играть турниры. И это тоже большая нагрузка. Нужно, чтобы ребенок уже был достаточно осознанным. Потому что он выезжает либо один, либо хотя бы с одним родителем, чтобы была поддержка. Если ребенок уезжает один, он должен уже с раннего возраста быть довольно закаленным ко всем этим трудностям. Потому что это индивидуальный вид спорта, где ты остаешься один на один со своими мыслями. После поражения можешь потом неделю сидеть в депрессии, думать, что у тебя ничего не получается и ты ничего не добьешься. Этот процесс довольно сложный. Но такой уж это вид спорта. Он таким и должен быть. Выживает тот, кто выживает.
— То есть одна из проблем все-таки в том, что теннис для белорусов — дорогой вид спорта?
— Он дорогой. Но, на самом деле, общаясь с игроками из разных стран, могу сказать, что очень мало где государство вкладывает деньги в игроков. Во многих странах это в основном история родителей. У нас денег на всех не будет. Но, опять же, если ты себя проявляешь, если ты выделяешься, то государство помогает, сто процентов. Единственный момент — это тренер. Скорее всего, вопрос именно в этом. Потому что деньги на игроков выделяются, но тренерский состав тоже должен выезжать, а это дополнительные расходы. И получается, что тебя не то чтобы бросают, но возникает такая ситуация, когда игрок в юном возрасте едет один. И тут уже вопрос, насколько сам игрок сможет с этим справиться. А когда ты еще ребенок... Считаю, что лет до 15 ты все еще ребенок. И дальше уже вопрос, как ты сам переживаешь все эти процессы.
Напомним, что Антон Дубров является тренером Арины Соболенко с 2020 года. Под его руководством "Тигрица" стала первой ракеткой мира, выиграла четыре турнира "Большого Шлема", а также 18 титулов WTA.
