Бывший главный тренер жодинского "Торпедо" Дмитрий Ленцевич подробно рассказал о своем уходе из клуба, взаимоотношениях с руководством, трансферной кампании, большом количестве травм и работе с Виталием Лисаковичем. Также специалист поделился мнением о нынешнем положении команды и рассказал, почему считает доверие со стороны руководства одним из важнейших факторов для тренера.
— Давайте начнем с того, что произошло несколько месяцев назад, — с вашего расставания с "Торпедо". Эмоции уже подутихли? Считаете ли вы, что по отношению к вам поступили несправедливо?
— После отставки мне многие звонили и думали, что я переживаю, места себе не нахожу. Но, если честно, я ушел со спокойной душой. Конечно, мне было обидно. Я понимал, что мы могли попасть в тройку и как минимум бороться за третье место. Но в тот момент, именно в тот день, я понимал, что сделать это будет очень тяжело.
— То есть вы понимали, что расставание неизбежно?
— Я понимал, что уже нет такого доверия, как раньше. Плюс у нас не происходили трансферы. Были и другие нюансы. Я понимал, что попасть в тройку будет очень проблематично.
— Накануне вашей отставки состоялся разговор с руководством. О чем конкретно шла речь? Какие аргументы вам приводили?
— В первую очередь это касалось тренерского штаба. Руководители хотели изменений, а я был против. Кроме того, меня очень смущало, что трансферное окно уже было открыто неделю до игры с "Ислочью", а у нас вообще ничего не происходило. В моем понимании, когда открывается трансферное окно, мы должны искать и заявлять футболистов. У нас же не обсуждались никакие кандидатуры, я не видел, что мы готовы кого-то подписывать. При этом у нас ушли Перович, Лисакович, Батищев, освободились места, но мы никого не брали.
— Одна из главных претензий к вашему тренерскому штабу — большое количество травм. Действительно ли проблема была настолько серьезной?
— Я бы не сказал, что количество травм было аномальным.
— Но их действительно было много.
— Такие разговоры были. Руководители говорили, что в этом виноват тренер по физподготовке, но я с этим вообще не согласен. Я приводил пример: в том году в "Арсенале" в середине августа начался чемпионат Англии, а уже в сентябре было 11 или 12 травмированных. Но Артету никто не уволил, команда стала чемпионом. При этом у нас не было какой-то системности: все травмы были разными, не было двух одинаковых случаев. Поэтому говорить, что виноват тренер по физподготовке, неправильно. Всю нагрузку контролировал я. Плюс нужно понимать, что у Альфреда травма тянулась еще с прошлого года, у другого футболиста был аппендицит. Поэтому, когда все эти фамилии приводят вместе, это некорректно.
— Вы сейчас следите за матчами "Торпедо"?
— Не скажу, что я жду каждую игру "Торпедо" и смотрю все матчи. Последнюю встречу посмотрел, потому что понимал, что приду к вам и нужно быть в курсе.
— Команда сейчас тоже не идет. Руководство не думает, что с вашей отставкой поспешили?
— Мне тяжело сказать, какие сейчас мысли у руководства. Я бы не хотел некорректно оценивать игру команды. Все-таки там новый тренерский штаб. Понятно, что они хотят сделать как лучше. Но, к сожалению, девятое место — это не то, на которое рассчитывали в клубе.
— Хотелось бы расставить точки над "и". Была беспроигрышная серия из десяти матчей, журналисты и болельщики говорили, что "Торпедо" реально претендует как минимум на тройку. Затем произошло одно поражение — и последовала новость о вашем уходе. Что вам конкретно сказали в качестве аргумента?
— Там не было такого, чтобы мне прямо озвучили конкретную причину. Мне хотели убрать тренера из моего штаба, который для меня был однозначно важен. И самое главное — отсутствие доверия. Ты понимаешь это по тому, как люди с тобой общаются, как здороваются, как говорят о футболе. Вроде бы ничего конкретного нет, но ты понимаешь, что что-то не так. А потом тебе говорят, что хотят убрать тренера из твоего штаба. Я сказал: либо я работаю с теми, с кем считаю нужным, и мы продолжаем бороться, либо я ухожу. Все. На этом разговор закончился. Я вышел, через четыре часа приехал в Жодино, подписал документы и ушел.
— Разговор был с директором и спортивным директором?
— Нет, разговор был с Хомичем Юрием Ивановичем, членом совета учредителей.
— А с Сергеем Политевичем у вас рабочий контакт был нормальным?
— Я не скажу, что мы приятели, хотя мы из одного города. Были чисто рабочие отношения.
— Вы оба уроженцы Лиды.
— Да.
— Но до совместной работы в "Торпедо" вы ведь даже не были знакомы?
— Нет, до этого мы практически не пересекались. Еще раз говорю: если бы в Жодино хотели, чтобы я остался, я бы остался. Они бы меня оставили. Даже в тот день еще было время все повернуть назад.
— Есть мнение, что Дмитрий Ленцевич достаточно строгий тренер. Вы до этого успешно работали с дублем минского "Динамо". Говорили, что ваши методы могли не подходить более опытным футболистам "Торпедо". Вы с таким сталкивались?
— Можно встречный вопрос: а кто звездный футболист?
— Я это слово специально взял в кавычки. Если сравнивать с совсем молодыми ребятами, которых вы тренировали в дубле "Динамо".
— Это вам, наверное, лучше спросить у ребят из Жодино. Но, насколько я знаю, все были довольны, коллектив был хороший. Я видел реакцию старших ребят, которые после собраний приходили в комнату. Не буду называть фамилии, но там были и опытные футболисты. Поэтому я не думаю, что это соответствует действительности.
— Историю с Лисаковичем тоже нельзя не затронуть. Для вас это был большой опыт?
— Большой. И в плане коммуникации, и в плане работы с очень хорошим футболистом.
— Почему отношения не сложились сразу?
— Когда он приходил, я понимал, что он не в оптимальном физическом состоянии. Это было понятно: несколько месяцев он находился без команды и тренировался индивидуально. Но в тот момент у нас сложилась такая ситуация: Альфред получил травму, Будько тоже был травмирован. В день игры у Киселева было недомогание. Мы поставили Лисаковича в состав на матч с "Динамо". Ему сказали: сколько выдержишь — столько и сыграешь. Но с первой минуты было видно, что человек не хочет двигаться. Не переключается, не делает ускорений. Если бы он отыграл 30 минут, поднял руку и сказал, что больше не может, вопросов нет. Но я не видел у него в тот момент желания и стремления помочь команде. А я понимал, что у нас новая команда, новый коллектив, и мы не можем себе позволить, чтобы кто-то не добегал. Я вообще считаю, что в футболе, когда кто-то не добегает, возникают большие проблемы. Мне кажется, только один человек в мире может не добегать.
— Если вернуться к той хорошей серии до вашего ухода: видели ли вы, что у команды получается тот футбол, который вы хотели видеть? Насколько близки были к тому, что задумывали?
— Откровенно говоря, у нас не было провальных игр. Я не буду себя хвалить и говорить, что мы были каким-то идеальным штабом, но провальных матчей не было. Были не очень хорошие отрезки в отдельных встречах. Например, первый тайм с "Арсеналом". Но провальных игр у нас не было. Я понимал, что в каждом матче мы конкурентоспособны. Наподобие игры с "Ислочью", я бы так сказал. Без скромности: в каждой встрече мы боролись за очки. Даже если где-то игра была не самой яркой, я понимал, что мы остаемся в игре и боремся за результат.
— Перед сезоном, когда обсуждалось ваше назначение, были сомнения, что при отсутствии результата вас могут уволить. При этом контракт был заключен не на один год. В итоге получается, что вы ушли не из-за результатов команды. Не обидно?
— Обидно. Контракт был на три года. Я понимал, что у нас хорошая динамика. Практически три месяца мы не проигрывали. Перед игрой с "Ислочью" отставали от третьего места на два очка. Я говорил, что даже ребята в коллективе хотели бороться выше третьего места. А учитывая то, как сейчас команды теряют очки в чемпионате, думаю, все было бы возможно. У нас была хорошая динамика, не было провальных игр, был хороший коллектив. Ребята поверили в эту систему, в 3-5-2. Поэтому все работало.
— Сейчас, когда вы смотрите на "Торпедо" и видите положение команды в таблице, нет ощущения: "Вот без меня команда идет вниз, может, не стоило меня увольнять"?
— Нет, я так не думаю. Я не могу сказать, что мы точно попали бы в тройку, но то, что мы боролись бы за нее, — это сто процентов.
— Иногда команда пропускала в начале матча, а затем героически спасала игры. Характер у нее был, но почему так складывались старты? Возможно, руководство видело в этом проблему и считало, что команда недобирает очки?
— Нет, честно говоря, по результату и по игре вообще претензий не было. В плане коммуникации с руководством все было нормально, никто в это не вмешивался. Тебя могли спросить, почему играет этот футболист, а не другой, но не было такого, что тебе обязательно нужно поставить конкретного игрока. Какого-то давления по результату, по тому, почему мы так играем, или по составу вообще не было.
— То есть увольнение тренера из вашего штаба, после которого практически сразу появилась новость о вашем уходе, было скорее поводом? Даже если бы вы согласились на это изменение, не факт, что сейчас продолжали бы возглавлять "Торпедо"?
— Я думаю, меня бы все равно уволили. То есть, даже если бы тогда не было этого решения, меня бы уволили в ближайшее время.
— Но какого-то конкретного, прямого аргумента от руководства — например, что вы в чем-то не сошлись, — не было?
— Нет, такого не было. Еще раз говорю: если бы они хотели меня оставить, они бы меня оставили. Я бы остался. Но при условии, что мне полностью доверяют. Я такой человек. Наверное, для любого тренера важно, чтобы ему доверяли. Почему у меня хорошо получилось в "Динамо"? Это, возможно, не совсем корректно сравнивать с молодежным футболом, хотя мы и в первой лиге играли с мужскими командами. Но там было максимальное доверие со стороны руководства. Какую систему игры я хотел использовать, такой и играл. Кого хотел ставить, того ставил. Кого хотел отчислить, отчислял. Поэтому и получилось хорошо.
— Дмитрий Молош говорил о том, что у тренера есть большая проблема — выстроить отношения с руководством. Может быть, не смогли в нужный момент правильно донести до руководства свою позицию?
— Чтобы вы понимали: до того дня, когда я ушел, 10 июля, все наше общение было максимально спокойным. Не было никаких намеков на то, что мной недовольны или меня могут уволить. Вообще не было предпосылок. Все разговоры начались после игры с "Ислочью", и для меня это стало еще более неожиданно. Да, мы три месяца не проигрывали. Была хорошая серия. Ты проигрываешь "Ислочи", причем так сложилась игра: 18-я минута — удаление, около 70 минут играешь в меньшинстве. Да, случилось, проиграли. Но при этом у тебя пять очков отставания от "Ислочи" и еще 17 туров впереди. Вся борьба продолжается. И именно в этот момент начинаются какие-то упреки. Тебе говорят, что нужно сделать изменения в тренерском штабе, а я с этим не согласен.
