Отец белорусского легкоатлета Матвея Волкова, серебряный призер Олимпиады-1980 в прыжках с шестом Константин Волков вспомнил драматичные события московских Игр, закулисье финала с участием польских соперников, а также рассказал о спортивной династии и пути своего сына в большой спорт.
— Константин Юрьевич, пересматривал хронику Олимпиады-1980 и у меня возникло ощущение, что советские спортсмены тогда находились под колоссальным вниманием и накачкой. Это действительно так?
— В мое время уже не было такой "накачки": ответственность полностью лежала на спортсмене. Тогда же уровень конкуренции был высоким — выступали представители всех социалистических стран, в том числе сильные поляки.
— В финале вы соперничали с поляками Тадеушем Слюсарским и Владиславом Козакевичем. Какими они были?
— Поляк Козакевич был русофобом, а Слюсарский, наоборот, относился к нам очень хорошо, лояльно. В итоге Козакевич выиграл золото, а мы со Слюсарским разделили второе место — у нас были абсолютно одинаковые показатели по попыткам, поэтому вручили две серебряные медали.
— Вы упомянули русофобию. Получается, это явление не последних лет, существовало оно и тогда?
— Я не знаю всех деталей, но Козакевич родился в Вильнюсе. Потом семья переехала в Польшу, и, видимо, у него сформировалось такое отношение. У него сформировалась ненависть ко всему русскому. Раньше я думал, что это связано с политическим строем, но, видимо, все было глубже. Русофобия настоящая.
Когда он показал свой знаменитый жест после прыжка на 5 метров, 78 сантиметров — мировой рекорд — трибуны забурлили.
На секторе находился президент Международного олимпийского комитета, лорд Майкл Моррис Килланин. Он сразу отреагировал, срочно созвал заседание МОК и предложил дисквалифицировать спортсмена — лишить его медали, чтобы это стало уроком. Это была его изначальная позиция.
— Почему этого не произошло?
— Советские руководители отстояли Козакевича, как могли. Я тогда даже не знал всех деталей — просто заметил, что награждение сильно задержалось, примерно на пять часов. Уже позже стало известно, что происходило за кулисами. В итоге его не дисквалифицировали.
— Ваша семья — спортивная династия. Вы пришли в спорт благодаря отцу, а как было с вашим сыном Матвеем?
— Честно говоря, не могу точно уже вспомнить, как это было у меня. Помню, что ходил в манеж, прыгал, отец дал мне шест — и все.
А вот Матвей выбрал сам. Я уже не работал тренером, занимался бизнесом. Он где-то узнал про мои спортивные достижения. Однажды подошел ко мне и спросил: "Папа, ты прыгал с шестом?" Я ответил, что да. Тогда ему было шесть лет, и он сказал, что тоже хочет попробовать.
Мы пришли в зал, нашли шесты, он попрыгал — ему понравилось. Постепенно начал тренироваться. Параллельно я помогал и другим спортсменам — пока Матвей рос, я подготовил попутно еще троих мастеров международного уровня в Иркутске. Потом переехали в Беларусь.
— Вы смотрите на развитие сына уже с позиции собственного опыта. Считаете ли вы, что новое поколение сильнее?
— Я убежден, что каждое следующее поколение лучше предыдущего. Наша задача — передать максимум своего опыта, знаний и понимания. Я "стоял" на базе, которую дал мне мой отец. Моя задача теперь: передать эту базу, плюс своего опыта добавить. Я стараюсь ему передать всё, что я знаю. У него будет более широкий кругозор и понимание. А дальше он передаст это своим детям. На этом мир и стоит. И должен стоять,— отметил серебряный призёр Олимпийских игр-1980.
