Людас Румбутис — известная фигура в белорусском футболе. При непосредственном участии Румбутиса минское "Динамо" единственный раз в истории стало чемпионом СССР, он работал тренером в национальной и молодежных сборных Беларуси, возглавлял ряд белорусских команд, с которыми добивался успехов. Сегодня Людас Ионович уделяет время семье, выступает экспертом на телевидении и в ряде других проектов, а также занимается своим любимым делом — музыкой. Sport5.by накануне юбилея Румбутиса встретился с чемпионом СССР по футболу и поговорил о философии, музыке, семье, работе и главном в жизни Людаса Ионовича.
Жизнь в 70 лет, работа, талант, любимое дело
— Как-то Вы говорили, что на свой возраст себя не чувствуете, так до сих пор и осталось?
— Чтобы в таком возрасте иметь здоровье, надо этим заниматься уже в юности. Хотя есть такая шутка: "Надо молодость прожить так, чтобы в старости все помнить, а в старости — деменция, ничего не помнишь, нафиг". Вот и все. Знаете, я не жалуюсь ни на что, меня все устраивает в этой жизни. Здоровье — это как Бог распорядится, потому что сегодня ты здесь, а завтра тебя может не быть, всякое случается. Я себя немножко придерживаю, потому что мне кажется, что я еще (смеется)... Но надо чаще в зеркало смотреть, наверное, и в паспорт. Зеркало и паспорт — два тормоза, которые, наверное, могут тебя от чего-то такого еще, шального, отвадить.
— Вопрос, который вам задают на протяжении всего последнего времени. Как вообще нужно жить, чтобы в таком возрасте иметь столько энергии, столько сил и столько работать, как это делаете Вы?
— Не знаю, как надо жить. Мне, наверное, папа с мамой дали ее. У меня действительно есть позитивная энергия. Как-то пару раз заметил такую вещь, даже не знал об этом: если я захожу, а все люди сидят спиной, половина из них поворачивается. От меня исходит вот такое. Когда моя жена готовит, а я сажусь на диванчик, она сразу, даже не глядя, говорит: "Уйди оттуда". Не знаю, как это сохранить. Это Богом дано, наверное. Это родителями дано. Вот и все.
— Так всю жизнь было?
— Наверное, нет. Когда ты профессионально занимаешься спортом, допустим, не до такой энергии. У тебя есть 30-40 игр за сезон, ты должен ее выплеснуть до конца, чем и занимаешься. И, конечно, после этого ты просто выползаешь оттуда, и три-четыре дня восстанавливаешься. Потом только идет накопление энергии. Разъезды, постоянные сборы, 250 дней в году находиться вне дома — это сложно было, конечно. Может, от этого мы вот такие юморные, потому что не было тогда ни айфонов, ни телефонов. Шутки сами придумывали, они просто нас спасали от таких тяжелых будней.
— Сегодня Вы часто приходите на телевидение, являетесь экспертом, снимаетесь в рекламе, чем Вы еще занимаетесь?
— Конечно, если к этому возрасту у тебя нет какого-то занятия, наверное, это не совсем правильно. В спортшколе-интернате Паневежиса мы организовали ансамбль, я как-то музыкой увлекся. У меня отец хорошо играл на гармони и пел, к сожалению, он очень рано погиб. Раньше часто, сейчас меньше у меня проходят выступления, к ним готовлюсь, играю на гитаре, петь начал. Лет 15 назад был день рождения у одного знакомого человека, и он говорит: "Не надо тостов. Вы спойте". Отвечаю, что, если я спою, в ресторане останутся одни официантки. Для того, чтобы все делать профессионально, надо заниматься этим не самому, а находить специалистов, которые это умеют. Например, преподаватель вокала, гитары. Ты можешь мучиться, десять лет биться об стенку, а потом понимаешь, что за год сделал больше, чем за десять лет, потому что выучил и понял, как это все делается. Всем рекомендую иметь какое-то занятие, когда у вас есть свободное время, а не просто тупо сидеть в телевизоре или в интернете. Там ничего хорошего нет.
— Ваша жизненная роль сейчас — профессионально говорить о футболе?
— Наверное, многие могут заметить, я практически никогда не говорю плохо о нынешних футболистах. Частенько упоминаю "Динамо", БАТЭ. Хочу этим показать такой факт: "Ребята, если мы смогли, почему вы не можете?" Да, условия другие, но, если вы хотите чего-то добиться, с двумя телефонами ходить в руках, у вас ничего не получится. Вы должны заняться тем, чем хотите заняться. Хотите стать большим футболистом? Надо пахать. Не просто приходить на тренировки, этого мало. И я через наши команды, минское "Динамо" в том числе, хочу показать, это же возможно. Мы же это делали. У нас что, три ноги было, что ли? Такие же люди, как и вы.
— Встречали ли Вы футболистов, которые тоже активно увлекаются музыкой?
— Один раз я поехал с "Артстаром" на чемпионат мира среди артистов. По-моему, это было в 2019-м году. И там Юра Давыдов проводит чемпионат, фестиваль такой. Я выступал на сцене в парке Горького, все здорово было. Я у Давыдова спрашиваю: "Юра, а кто еще будет из футболистов?" И он назвал одного игрока, который хорошо поет, кажется, в "Ростове" играл. Не помню его фамилию. Кажется, из Уругвая. До сих пор у меня в памяти фотография, где игрок сборной Англии на сбор приехал с гитарой на плечах. Вот это было супер. Многие ребята могут поиграть на гитаре у костра, петь. Это несложно. А когда ты играешь какие-то серьезные вещи, Оззи Осборна или Металлику, Гарри Мура, это уже совсем другое. Это уже не шутки.
— А вы с гитарой ездили когда-нибудь на сборы?
— Нет, я никуда не ездил с гитарой (смеется). Я приехал в "Динамо-Минск" в 1976-м году. Мы поселились в одной комнате в общежитии: я, Пудышев, Курненин, и там еще один человек был. Как-то взял и привез гитару, я ее в 1975-м году в Вильнюсе купил. Хорошую, немецкую, "Мусима", акустическая гитара. И покойные Юра Пудышев и Юра Курненин говорят: "Давай, сыграй!". А я на русском ничего не пел. Три раза спел на литовском, они говорят: "Иди ты! Это не наше".
— Сейчас Вы очень неплохо поете.
— Если этого нет от природы... Другое дело, если у тебя хотя бы в зародыше есть, как в футболе или в любом виде спорта, талант, ты должен его развивать. Он сам тебе ничего хорошего не принесет. Вспоминаем слова Лобановского: "Талант и умение трудиться". Сто процентов. Таких, как Ямаль и Месси, рождается два-три человека за 20-30 лет. Допустим, Криштиану Роналду. Он вообще пахарь, без работы ничего бы не добился. А эти просто футбольные гении.
— Что важнее: талант или работа?
— Все вместе. Без таланта не будет успеха, без труда не будет успеха даже с талантом.
— Насколько охотно Вы соглашаетесь на новые предложения о сотрудничестве?
— Это часть моей работы. Я эксперт Betera. Что называется, "фейсом не об тейбл". Кепка, борода, еще молодой довольно-таки человек, кто сомневается в этом. Знаете, когда приглашают, просят, всегда откликаюсь, если есть возможность. Это моя работа, подкасты, телевидение, почему бы и нет? Я что, кукурузу охранял раньше, что ли?
"Динамо-Минск", Пудышев, кирпич, Прокопенко, Малофеев
— Расскажите несколько интересных историй о Ваших одноклубниках в минском "Динамо".
— В общежитии мы жили в панцерных кроватях, с задницей на полу. Могу одну вещь вспомнить про Юру Пудышева. Значит, я уже в комнате, что-то там покушал. Сижу и читаю. Возвращается Юра Курненин. Мы жили на третьем этаже общаги. Я спрашиваю: "А где Пудышев?" Курненин говорит: "Он в подъезде, сейчас заходит". Ждем. Он приполз "на рогах" через два часа. Просто поднимался два этажа! Ну, такой веселый пришел, что стал петь частушки! Мы с Юрой Курнениным там чуть не упали... Просто прелесть!
Еще одна история. Сыграли в Грозном с "Тереком" еще в первой лиге, это был 1978-й год. И рано утром уставшие какие-то все выходим к автобусу, а его нет. Все разбрелись, сумки положили. Возвращаемся. Вещей, как правило, немало все-таки. Два костюма, майка, бутсы, кеды. Ну, я взял свою сумку, и мы поехали. А раньше в аэропорту тогда проверки серьезной не было. Пошел — и все. Приезжаю домой, жене отдаю сумку, чтобы постирала вещи. Она ее открывает, а там кирпич лежит! Просто из Грозного кирпич привез! Саша Прокопенко положил, а я уже уставший взял и поехал с ним.
Еще история из этой серии. Приехали во Внуково (там был старый аэропорт). Проходим по каким-то коридорам. Игорь Павлович Белов, конечно, приколист еще тот. Он идет и видит, что сзади наш оператор, Алексей Алексеевич Дорофейчик. Белов подлетает к телефону-аппарату: "Так, что? Кого? Алексеич, тебя!" У того крыша едет: "Как это меня?" Он берет этот телефон... И понимает, что его разыграли. Белов еле убежал. Вся команда это видит, мы ржем.
А что делать? Это сейчас залез в телефон, интернет и наржался, как хочешь. А тогда это живое все было.
— Перескажите еще раз историю про шампанское и день рождения Эдуарда Малофеева.
— Это был день рождения Эдуарда Васильевича. Мы играли в Днепропетровске. По-моему, 3:1 победили. Нас они очень прилично повозили, это было в 1982-м году. Мы вели в счете 2:1, а потом Жора Кондратьев в концовке забил гол.
Мы с Юрой Пудышевым на выезде всегда жили вместе. Меня вся команда звала "Дедом". И тут Пудышев: "Дед, пошли". Я говорю: "Куда?" Пудышев отвечает: "Надо же взять. У "головного" день рождения". Ну, пошли. Спрашивает, сколько будем брать? Говорю, что возьмем на человека по бутылке, нормально будет. Он согласился. Подходим в магазин, и тут Пудышев на кассе: "Девушка, шесть бутылок!". Потом поужинали, как раз тогда чемпионат мира начинался. Через 15-20 дней сборная СССР играла, а у нас была небольшая пауза, когда не было матчей. Летом получилось семь дней выходных, потому что чемпионат мира был. А так всегда мы работали. Ну, и Эдуард Васильевич говорит, мол, ребята, давайте соберемся. Спрашивает, кто сколько взял? Вергеенко говорит, что взял бутылку, Боровский говорит, что ничего не брал, Кондратьев взял вина, шампанского, и тут Пудышев: "Ящик!". Хорошо тогда повеселились, в компании посидели, душевно поговорили, на расслабоне полностью, потому что уставшие после матча. Эдуард Васильевич весь на взводе был, игра в день рождения все-таки.
В 1982-м году произошло два таких мероприятия до окончания сезона. У Михаила Никифоровича Вергеенко был день рождения, он пригласил всю команду домой. И мы всей гурьбой... Поужинали в "Стайках" после тренировки, заезжаем туда.
Еще тут еда. Мама родная, как мы поели хорошо. Любовь Александровна, его жена, так готовила вкусно. И мы там тоже посидели, поговорили, многие вещи обсудили. И вот день рождения Малофеева был вторым. Правда, когда на следующий день уже в аэропорт подъехали, Малофеев сказал, что это не снимает никакой ответственности. Готовимся, неделя есть, но мы готовимся. Потом уехали на сбор в Одессу на 14 дней, конечно, он нас погонял как "сидоровых коз".
— Быть может, в нынешнем поколении людей нет таких величин, как Пудышев или Курненин?
— Я уже говорил: чтобы был успех, надо помнить свое белорусское прошлое. Если они этого не помнят, и будущего по-хорошему нет. Есть Месси, Неймар, Роналдиньо, еще кто-то. Да, ребята хорошие. А что, у нас не было классных футболистов? "Динамо-Минск" играло в еврокубках, однажды было в четвертьфинале! Ребята, вы сейчас попробуйте это повторить. Еще раз говорю: не возношу "Динамо", хочу показать, что мы играли, почему вы не можете? Но сейчас такого нет, чтобы действительно люди хотели быть похожими на Прокопенко или кого-то другого. Думаю, это уже пройденный этап, и в том же Киеве уже не хотят быть похожим на Шевченко, Реброва, Лужного или на кого-нибудь. Время такое. И не надо за это осуждать. Они сами должны находить каких-то кумиров, за которыми хочется тянуться.
— Никогда не задумывались о том, чтобы сняться в кино?
— Я в кино (смеется)? Знаете, когда сняли последнюю рекламу, правда, я телевизор практически не смотрю, мне говорили, что часто меня там видели. В тот момент подумал: "Мама родная, как они снимаются в этом кино? Мне 15 слов сказать надо было в двух кадрах — снимали шесть часов, думаю, бляха-муха, как же они снимают это все?" Это не так-то просто. Наверное, не мое. Не знаю, если бы пригласили, может быть, и сыграли, но мне этого достаточно.
— Есть какой-то образ, который Вы бы хотели воплотить?
— Скорее всего, нет никакого образа. У нашего поколения, выдающегося не только в плане футбола, все закончилось еще во время Советского Союза, когда финансовые условия были просто мизерные. Ты закончил играть, закончил выступать на сцене, два-три года еще на плаву держишься, какие-то финансы есть. После этого все. Как-то задумался: человек, который хуже играл в футбол, не попал туда и ушел работать, а я играл еще до 35 лет. Прихожу на работу — он директор фирмы или начальник отдела. А мне начинать с нуля, по большому счету. Сейчас, когда люди в хороших командах выступают, контракты такие, что мама не горюй. Только найди, куда эти деньги складывать. Но не переживаю из-за этого. Обидно, что оно так прошло. Сколько классных гандболистов играло в Минске. Каршакевич, другие ребята. Просто шикарнейшие парни были, а по жизни не совсем все складывается, но все зависит от человека. Нельзя жить только тем, что ты спортсмен и тебе все должны. Да никто никому не должен. Тебе же в то время платили? Ну, платили, да.
— Раньше люди много работали для своего имени, в первую очередь.
— Мы работали на имя, сейчас имя работает на нас. Мой внук еще был маленьким, мы ходили на "Динамо-Минск", и перерыве матча со мной постоянно здоровались люди. Внук говорит: "Дедушка, а почему все они с тобой здороваются?" И вот только недавно он понял, почему. Это приятно, конечно, когда вот так люди вспоминают. Осознаешь, что не просто играл в футбол, а чего-то добился. Играть и добиваться успеха — это разные вещи.
— Вам было бы интересно принять участие в проекте, посвященном победе минского "Динамо" в чемпионате СССР? Быть может, в качестве консультанта.
— Вопрос не ко мне. Возможно, как консультант. У нас советчиков много, как правило. Если попросят, конечно, посоветовать что-то могу. Люди, которые на нормальном уровне играли и тренировали, видят детали. Я вам скажу, что, когда игрок выходит на площадку, и ты видишь, как он наклоняется за мячом, как выходит, как у него гетры затянуты или как он одет, понимаешь: футболист это или просто тебе привезли очередного официанта откуда-то. Был недавно фильм про Эдуарда Стрельцова. Сергей Жбанков снимался. И у него была куча вопросов, потому что сам неплохо играет в футбол, он фанат. Но там было много нестыковок, и он рассказывал, что пытался сказать об этом, а людям это неинтересно.
— Многие люди Вашего поколения выступают против современных тенденций. Что думаете по этому поводу?
— Когда я приехал в Минск, уже ведал музыкой. У меня всегда были диски. В Вильнюс возвращался на каникулы и оттуда привозил, брал винилы у знакомых и записывал на кассетник, на бобины. И как-то один раз на базе слушал музыку, а Эдуард Васильевич только пришел в команду. Он говорит: "Что вы слушаете?" Я отвечаю: "Эдуард Васильевич, а что надо слушать?" Малофеев принес кассету, там музыка типа "буги-муги" или что-то такое. Но это его музыка, это нормально! Помню, поставил Black Sabbath в автобусе, у Горянского там чуть крышу не снесло! Половина команды думала: "Ё-моё, "Плывёт кораблик" — вот эта песня, а тут Black Sabbath, Paranoid, офигеть можно!" В команде вот таких людей, которые понимали и любили эту музыку, буквально пару человек было. Остальные удовольствия от музыки не получали. Нельзя осуждать, что наша музыка была такая, а сейчас другая. Сейчас говорящие головы на сцену выскакивают и рэп читают. Ну и что? Им это нравится, это проще, чем на гитаре или на скрипке научиться, где надо десятилетиями тренироваться. Хотя не спорю, каждому своё. Раньше не было столько стилей. Был блюз, рок, кантри. А сейчас… Но я всеяден в музыке практически. Откровенно, не люблю попсу. Лепс выпал из моего поля зрения, когда стал более попсовым. Его концертом "Парус", в котором он пел вещи Высоцкого, просто заслушивался. А после этого, когда он уже стал попсовать, по большому счету, мне перестал нравиться. Это не моё.
Рок, Оззи Осборн, гитара
— Вы по-прежнему увлечены гитарой, проводите время за инструментом?
— Конечно, с любым инструментом нужно проводить много времени. Когда дети начинают заниматься гитарой, им кажется, что они сразу станут Джимми Хендриксом. Это не так, поэтому надо заниматься. Музицирую, когда бывает хорошее настроение. Два-три часа в день могу заниматься. Когда нет настроения — не играю. Это же не мой заработок. Просто для души. Чем хороша гитара: ты разучиваешь по нотам, а играешь по памяти. Поэтому это отличная тренировка для мозга. Мне нравится. Иногда даже неплохо получается.
— Какое количество композиции Вы можете сыграть на гитаре?
— У меня в плейлисте где-то под сотню композиций, но активно играю десять-двенадцать. Обычно на мероприятия готовлю три-четыре композиции. Metallica, Оззи Осборн. Потому что у каждой музыки есть свои потребители. И на семейном празднике это уже будет другая музыка. Когда кто-то попросит, сыграю, конечно. Led Zeppelin, например. Пожалуйста, я его подготовлю и сыграю.
— Ваш идол в музыкальном плане — легендарный Оззи Осборн?
— Мой друг живет в Лондоне, очень давно дружим. Говорю ему: "Поехали на концерт Back to Beginning (концерт Black Sabbath, который состоялся 5 июля 2025 года, где вживую пел легендарный Оззи Осборн, а через 17 дней скончался, — прим. sport5.by), сестра забронирует билеты". И он не согласился. Я не пошел один, потому что английский не очень хорошо знаю, а там нужно ехать 300 километров от Лондона в Бирмингем. Так жалею, что не попал на этот концерт. И когда его не стало… Оззи — это самое впечатляющее от музыки. Сто процентов. Играю разные вещи. "Mama", " I Come In Home", "Dreamer" и "Paranoid". Мне кажется, они еще не написали "Параноид", а я уже играл его (смеется). В Бирмингеме хотел бы побывать тогда, билеты, безусловно, дорогие, но деньги приходят и уходят, а это остается.
Посетил очень много хороших концертов и в Минске, и в Вильнюсе. Есть, что вспомнить, конечно.
— В студии "Беларусь 5" Вы пели на белорусском языке. Много говорили о том, что Вам белорусская мова нравится.
— Знаете, я чуть не отказался от приезда в Беларусь. Когда меня пригласили в "Динамо-Минск", сказал, что не поеду, потому что белорусского языка не знаю. Мне говорят: "Ты что, совсем что ли?". Но мне так нравится белорусский язык! Иногда эту песню, которую я пою про футбол и про жизнь, меня просят исполнить "а капелла". Я манеру пения поменял чуть-чуть. Преподаватель вокала у меня хорошая. Очень нравятся такие голоса с хрипотцой. Иногда получается. Некоторые песни на белорусской мове люблю, и литовские, конечно, тоже. Есть очень хорошие литовские вещи.
Работа эксперта, футбол, футбол, и, еще раз, футбол
— Каким образом к Вам пришла идея стать футбольным экспертом?
— Не мне она пришла. Люди посмотрели, как я шучу, на мой фейс: кепка, борода, все дела — и пригласили. Видимо, я им понравился. Но мне стало это интересно. Раньше смотрел европейский футбол, сборные, чемпионат мира и наслаждался красивыми моментами. Когда пригласили работать экспертом, понял, что "там уже ля-ля-тополя не пройдет". Ты должен знать суть. Мало того, что должен знать, как сыграли, кто играл, статистика личная, предыдущие встречи, следующие. Когда начал давать прогнозы, у меня получалось вообще результаты предсказывать. Думаю: "Мама родная, уволят нафиг еще". Сейчас это мне очень нравится, очень много информации начинаю получать, плюс осталось очень много информации, которую я еще помню.
Первый чемпионат мира, который посмотрел, был в 1966-м году в Англии, когда судил Тофик Бахрамов, а Эдуард Малофеев играл в составе сборной СССР. Лев Яшин был признан лучшим вратарем, а сборная СССР заняла четвертое место. Потом 1970-й год, это вообще прелесть. Это Мексика, Пеле, Жаирзиньо, Герсон. Просто что-то было. Одна из самых любимых моих команд. И у меня сейчас получается такое, что я что-то знаю и что-то помню. Многие молодые приходят, как их называют "диванные эксперты", зная только то, что происходит в данный момент. А когда ты начинаешь это сопоставлять, понимаешь, откуда ноги растут.
— Для того, чтобы быть экспертом, нужно профессионально играть в футбол?
— Хотя бы на каком-то уровне нужно играть. Потому что очень много людей не осознают, откуда ноги растут. Чтобы понять человека — побудь в его шкуре хотя бы десять минут, хотя бы день. Поймешь, почему тренер принял такое решение. Болельщики не всегда правдиво относятся к команде, рассуждают в духе: "Да я бы поставил там три защитника". У тренера их всего два! Это надо осознавать, может быть, тренер хотел в три защитника сыграть, а у него их всего два. Поэтому очень много таких резких высказываний. И они частенько безапелляционны. Когда я в этих передачах участвую, смотрю первые десять комментариев. Остальные не читаю, потому что там… "Что он там понимает?" Ребята, я же не кукурузу охранял, правильно? И это все прошел. Повторюсь, нормальный тренер смотрит, как игрок одет на тренировке, как он наклоняется взять мяч, и уже может что-то сказать об уровне футболиста.
— Встречали ли в личном общении претензии к Вашим экспертным оценкам?
— Лично нет, потому что даже из Федерации футбола и от тренеров приходят часто благодарности. Я никого не обижаю. Надо понимать желаемое и возможное. Вся страна хочет стать чемпионами мира. А возможное что? Обыграть Таджикистан? Ну и что?
— Если говорим про программу "Беларусь 5" "На грани фола", насколько вам этот формат интересен?
— Его нужно "маленько" поменять. Почему? Потому что там много споров. И споров между комментаторами. Но! Нужна возможность что-то изобразить графически, это очень важно. Это может разобрать только профессионал. Любителю это сделать очень сложно. Он не сможет объяснить, почему игрок не добежал в какой-либо ситуации. Образно говоря, он атаковал очень высоко и не успел, его не подстраховали. То есть, я найду связь в этом. Комментаторы классно осведомлены о всех вещах, которые происходят в футболе, но этого мало. Иногда они говорят: "Я бы играл только в атакующий футбол". А ты поработай тренером. И когда после твоего атакующего футбола тебя через пять игр попросят в бухгалтерию рассчитаться, что это будет означать? Надо играть в футбол, который возможен, в тот, который под силу команде.
Мне очень нравится, как в этом году смотрелся "Слуцк". Они играют в классный футбол, но, если ворота убрать, этой команде цены не будет. Они не могут забить. Значит, надо в другой футбол играть. Вот и всё. Мы должны понимать, какие там условия созданы. Туда никто не хочет ехать — тяжело дозваться любого человека. Тысяча причин.
— Почему Вам сейчас интересно быть экспертом?
— Там я в своей тарелке, это давно прошел. Прошел как игрок, который, скажем так, очень долго выступал. И на неплохом уровне все-таки играл. Как тренер работал и с одной сборной, и со второй, и с третьей. Я это понимаю. Перестал слушать тех, кто начинает говорить о том, что все поменялось. Иногда надо поднять старые записи и посмотреть, как люди работали. Не средства самое важное, а направленность тренировочных дней. Если в воскресенье — игра, то в четверг — такая нагрузка, в пятницу — другая, в субботу — третья. Раньше всё валили на выносливость. Мы бегали мама не горюй. Один пошутил, что без кислородной маски мы на Эверест могли забежать. А сейчас короткая работа, но очень мощная. Перекаты мяча. Смену темпа придумал еще Лобановский и назвал "аритмией". Это еще с тех времен. Сейчас думают, что они это придумали. Ребята, до вас давно все придумали.
— Во времена Вашей игровой карьеры понятия "эксперт" вовсе не было.
— Были журналисты, но тогда и такого телевидения не было, таких средств массовой информации. Приезжаешь в гостиницу, например, в Днепропетровск, там три номера с телевизором, остальные десять без. Вот и все. Весь кайф. Понимаете? И экспертами тогда становились только люди, которые играли, или те журналисты, которые пишут именно про футбол, а не обо всём — теннис, плавание, литробол и остальное. А сейчас же у нас есть три области, в которых все разбираются: футбол, медицина и сельское хозяйство.
— Что для Вас означает работа эксперта?
— Для меня работа эксперта — это возможность быть в курсе всех футбольных новостей. Я должен понимать, почему происходят какие-то переходы, почему команды проваливаются, и объяснить это. Работа эксперта — быть в тонусе и видеть то, что происходит, а я могу это объяснить.
Философия жизни Румбутиса
— Есть вещи, которые Вы бы хотели изменить в своем прошлом?
— Возможно, хотел бы что-то изменить, но не надо жить прошлым. Работал месяцев девять помощником главного тренера национальной сборной Литвы, в Беларуси помогал Байдачному, когда надо было помогать, трудился в "молодежке". Все эти моменты прошли, и ты понимаешь, что можно было лучше сделать. Если ты просто самовлюбленный человек, скажешь, я все сделал классно. Всегда нахожу какие-то огрехи, даже при хорошей игре, при хорошем выступлении.
— А в жизненном плане есть мечта, которую хотели бы осуществить, но руки не дошли?
— Нет, руки всегда доходили, как говорят: "У нас длинные руки". Я проводил свадьбу своему внуку, многие мероприятия. У меня есть одна мечта, но не буду ее озвучивать, дайте дожить. Это связано с семьей.
— Когда-нибудь о вашей мечте узнают?
— Все знают в семье и сейчас. А люди вокруг... Зачем? Не особо люблю личную жизнь выбрасывать в общество, чтобы смотрели, как я утром в восемь часов встаю, в девять моюсь, в десять завтракаю и в двенадцать приезжаю на работу. Нет, этого не делаю и не собираюсь. Частная жизнь — это инкогнито, по большому счету. Куда ее выставлять? Перед кем ты хочешь выпендриться? Это мое понятие. Молодежь это по-другому все воспринимает. Где-то давно читал историю. У бабушки было десять фотографий. Родилась, пошла в школу, закончила, замуж вышла и там еще что-то. А сейчас внучка ей присылает сто фотографий из ресторана. Что она кушала, как сидела, вот это все. Но сейчас таков мир, и ничего не поделаешь. Это нормально. Но как-то я не хочу свою жизнь выставлять напоказ. Недавно только завел Инстаграм, и то туда практически вообще ничего не выкладываю. Я помогал команде "Информ" на общественных началах, и мне сказали, что будет лучше, если заведу Инстаграм. Ну, завел, зато иногда, когда хочу что-то посмотреть про других, имею такую возможность.
— Ваша философия жизни в том, что при всей открытости есть что-то сокровенное, семейное?
— Это моё. И ничье больше.
— Что для вас является самым важным в жизни?
— Семья.
— Почему?
— Когда тебе плохо, ты не бежишь к друзьям, а идешь домой, где тебя могут поддержать. Потому что это наши проблемы. У друга могут быть свои трудности. И в это время ему некогда быть с тобой. Ты ради семьи работаешь, что-то делаешь, пытаешься помочь финансово. Сто процентов это семья.
— Оглядываясь назад, есть ли вещи, которые Вы изменили в своей жизни, в каких ситуациях поступили бы по-другому?
— Конечно, есть. Но, слава Богу, у меня не так много таких ситуаций, когда я бы мог упрекнуть себя в каких-то вещах. Где-то, может, чего-то не доделал. Кому-то, может, не помог. Но у меня нет такого, чтобы люди меня встретили и говорили в лицо о своих обидах. Долго в команде работал и отчислял игроков, увольнял ребят, но сейчас нет такого, чтобы человек увидел меня и перешёл на другую сторону улицы. Если всё делаешь по-человечески, не выдумывая заоблачные сказки, не сочиняя, то у тебя всё нормально будет. А, если начинаешь из себя корчить другого человека, рано или поздно этот пузырь лопнет. Вот и всё.
— Каким Вы видите своё будущее?
— Артистом себя не вижу, как вы мне стали предлагать. Вы знаете, надеюсь, что здоровье еще не будет подводить ни год, ни два. Очень переживаю за свою семью. Хочу, чтобы она была со мной постоянно. Переживаю за свою жену... Если бы не она, наверное, меня такого бы не было. Сто процентов. Дети — это чужие люди. Они разъезжаются, уходят, у них появляются свои дети, свои проблемы. Остаешься ты и твоя жена. Это два главных человека. Супруга за меня, конечно, тоже переживает. Никаких заоблачных планов не строю. В 2018-м году решил, что тренерством заниматься хватит, пора пожить для себя. Я очень уважаю тех тренеров, которым 60-65 лет и они уходят на пенсию. Заработал денег немерено, уже хватит. А когда человеку 75, 78, а он еще работает, думаю, у него что, семьи нет или что-то? И авторитет вряд ли в этом возрасте заработать можно. Себя вижу только в семье: сын, внуки, правнучка — этим счастлив.
