Белорусский биатлон продолжает подготовку к новому сезону в условиях неопределённости с международным допуском. Спортсменам приходится сохранять мотивацию, несмотря на отсутствие ясности относительно возвращения на Кубок мира, а тренерскому штабу — одновременно работать над результатами и перестраивать подготовку с учётом новых реалий.
В интервью с главным тренером белорусской сборной Олегом Рыженковым поговорили о возможном решении Международного союза биатлонистов (IBU), мотивации спортсменов, причинах отказа от летних стартов с россиянами, а также о работе новых специалистов — Юрия Каминского и Райнхарда Гесвайнера.
— Олег Владимирович, на фоне недопуска биатлонистов, что сейчас происходит со спортсменами, особенно ветеранами? Мотивация падает?
— Если говорить о ребятах, то я бы еще не называл их ветеранами. Для мужского биатлона 30 лет — это не тот возраст, при котором стоит задумываться о завершении карьеры. Девушкам, наверное, сложнее будет. До последнего года мотивация сохранялась запредельная. Несмотря на то что с допуском все было непонятно, спортсмены все равно готовились.
На самом деле стремились показать наилучший результат. В целом, с каждым годом мотивацию сохранять все сложнее. Думаю, что этот год будет одним из решающих. Ведь если не будет допуска, особенно девчонкам будет тяжело. Помимо того, что они спортсменки, они еще являются и матерями. У них есть дети, семьи, которым тоже хочется уделить большее внимание. Что касается ребят, думаю, что мотивация не уменьшилась, у некоторых, наоборот, добавилась. У нас расширился тренерский штаб, есть различные специалисты, что придает спортсменам некую надежду. Несмотря на то что пока еще нет допуска, работают они с полной самоотдачей.
— Что слышно с допуском? Противоречивые новости приходят даже по сентябрьскому Конгрессу.
— Да, неоднозначно, но, насколько знаю, федерация над вопросом работает достаточно много. Есть постоянные контакты с Международным союзом биатлонистов. У IBU есть определенные жесткие требования. Решаются эти вопросы не так быстро, как хотелось бы. Но все мы ждем сентября.
Это может быть сделано или до Конгресса, или после. Будут перевыборы, будет новый исполком — может, на них возложат обязанность принимать решение. А может, еще старое руководство сделает выбор. Предпосылки к позитивному решению вопроса есть.
— В этом году наша команда не участвует в летних соревнованиях с россиянами. Это потому что год восстановительный? Больших свершений ждать не стоит?
— Наверное, прежде всего это связано с тем, что все ожидают решения Конгресса. И, помимо нашей федерации, ещё российская сторона тоже находится в подвешенном состоянии. Поэтому решили не проводить в этом году летние соревнования, чтобы не перегружать календарь.
В принципе, он на самом деле во многом был перегружен и Кубком Содружества, этапами Кубка и чемпионата России — соревнований было очень много. И спортсмены с трудом переваривали те нагрузки, которые предлагались. Но в целом, наверное, СБР прислушался ко мнению всех тренеров и в этом году решил сделать календарь более мягким, более приближенным к международному. Сейчас они практически совпадают.
— Как коллега Гесвайнера и Каминского расскажите, что эти специалисты привнесли в команду? Как их воспринимают спортсмены?
— Их появление, в первую очередь, добавило мотивации спортсменам. И не только им, но и всем работающим в федерации специалистам, особенно молодым.
Хотя, если честно сказать, методики абсолютно разные у этих тренеров. Они полностью не совпадают. Опыт Каминского большой. Он много работал, завоевывал медали и на чемпионатах мира, и на Олимпийских играх с лыжниками. Работая в биатлоне, тоже добился многого в Российской Федерации. Сейчас у нас очень молодая женская команда — очень много работы над техническими нюансами.
Он обучает, имея свои навыки работы в этом направлении, как в техническом плане, так и в функциональном развитии. То есть более мягко, щадяще, но в то же время очень большая нагрузка идет, и большая доля выпадает именно на технические упражнения.
Что касается Гесвайнера, то это специалист, работающий всю жизнь, образно говоря, в Европе. Он уже имеет опыт сотрудничества с нашей командой. Его деятельность направлена на стабилизацию возможностей мужской команды и на развитие функциональных возможностей всех мужиков, подтягивая их к лидерам.
Как восприняли спортсмены тренеров? Честно, наверное, в любом виде спорта с приходом нового тренера у кого-то есть определённые надежды, кто-то скептически относится, но по истечении какого-то времени уже можно отметить, что оба тренера на сегодняшний день работают грамотно, с энтузиазмом. Они видят, что есть рост результатов. И как у девочек Каминский наблюдает прогресс, так и Гесвайнер на сегодняшний день отмечает, что есть определённый рост.
И что здесь немаловажно, оба тренера одновременно работают как на женскую команду, так и на мужскую. Если Гесвайнер в большей степени отвечает за подготовку мужской команды, то периодически он помогает женщинам тоже в техническом плане, в стрелковом. То же самое Каминский. Работает с женской командой, а где-то уже в технике передвижения на лыжероллерах общается с ребятами.
— Много говорят о сравнении наших спортсменов с зарубежными после возвращения. Когда биатлонисты вернутся, что покажут?
— Конечно, будут сложности в первое время. Не скрою, что период адаптации должен будет пройти, это как минимум несколько этапов Кубка мира, может быть, два или три. Но период адаптации будет. Как мы справимся в техническом плане, от этого будут зависеть все результаты. Потому что функционально, физически спортсмены все готовы показывать и бороться за результаты.
Технические планы, логистика и тому подобное — вот эти моменты будут непосредственно мешать показать тот результат, на который способны. На самом деле это большой кластер работы, который необходимо провернуть. Федерация тоже в этом направлении сейчас ведет много переговоров.
Те маленькие нюансы, которые нам необходимы для того, чтобы показать результат, все находятся в Европе. И многие фирмы, многие сервисмены международные, которые работают там, готовы нам помогать и непосредственно работать с нашей командой. В этом плане хорошие перспективы есть, но, опять же говорю, все равно пройдет какой-то период времени для адаптации.
— Вы же наверняка тоже следите за Кубком мира, видите, как там растет скорострельность. Что у нас с этим показателем?
— У нас показатели скорострельности хорошие, а в точности не очень. Если брать в целом Кубки мира, чемпионаты мира, Олимпийские игры, нельзя сказать, что все спортсмены стреляют быстро. Стреляют единицы: французы, норвежцы, где-то, может быть, итальянцы.
Чем выше статус соревнований, тем спортсмены стреляют медленнее. Потому что цена ошибки возрастает. Это и есть цена медали. Поэтому стреляют более осторожно. Более расслабленно начинают стрелять, когда они завоевали уже одну медаль или две на предыдущих соревнованиях.
Хочу отметить тот факт, что на сегодняшний день спортсмены национальной команды, мужской в частности, стреляют достаточно быстро. Та методика, та техника выстрела, которая предложена австрийским специалистом, работает и работает очень неплохо. Но здесь, помимо техники, нужно еще работать ментально, психоэмоционально и тому подобное. Много различных вопросов. Бывает, что качество стрельбы пока может быть нестабильным, но сам факт того, что наши спортсмены могут за 30 секунд пройти два рубежа, а не один, уже о многом говорит.
У нас на сегодняшний день в тренировочном процессе очень часто моделируется соревновательная деятельность на определенных уровнях аэробного и анаэробного порога. И хочется, опять же, отметить того же Смольского и других ребят, которые достаточно уверенно и очень быстро стреляют. Чем они и удивили австрийца. У них так быстро не стреляют спортсмены, — отметил Олег Рыженков.
